Её имя происходит от старославянского слова «клуб», означающего «шаровидный», а видовой эпитет «зелёная» закрепился потому, что её плотные, округлые ягоды даже в спелом состоянии часто частично сохраняют зеленовато-белый оттенок на теневой стороне. Сбор луговой клубники — дело непростое: ее плоды, обладающие неповторимым, очень сладким вкусом со специфическим мускусным ароматом и легкой освежающей кислинкой, скрыты в плотно прилегающих чашелистиках и отрываются с характерным щелчком. На урбанизированных территориях это растение чувствует себя уязвимо, и, например, из-за сокращения естественных лугов и вытаптывания почв, этот вид официально занесен в Красную книгу города Москвы под 3-й категорией редкости.

Русское название прямо говорит о том, что растение испокон веков облюбовало нивы — распаханные поля, крестьянские межи и солнечные суходольные луга. В современной Москве нивянику приходится туго: из-за регулярного агрессивного выкашивания газонов в парках и страсти горожан к сбору бесплатных букетов растение стремительно исчезает с городских пустырей.

Харизматичный обитатель московских лугов и лесных опушек, получивший свое мрачноватое название за плотные шишковидные соцветия, которые после цветения поникают и становятся темно-бурыми, почти черными. В народе черноголовку издавна уважительно величали «горлянкой» и «крупкой» за ее мощные антисептические свойства — соком ее листьев лечили ангину, заживляли раны и останавливали кровь, а современные ученые обнаружили в ней высокий уровень розмариновой кислоты и исследуют ее потенциал в борьбе с вирусами. Черноголовка обладает феноменальной живучестью и способностью выдерживать сильное вытаптывание, из-за чего ее часто называют «живым газоном», однако в черте современного мегаполиса из-за постоянного выкашивания лугового разнотравья она чувствует себя не лучшим образом.

Живая легенда московских лесов, способный жить веками и помнящий столицу еще деревянной. Свое название этот великан получил за длинные плодоножки-черешки, на которых осенью качаются его знаменитые желуди — любимое лакомство лесных соек и кабанов, помогающих дубу расселяться по округе. В условиях мегаполиса это дерево выступает в роли настоящей «экологической многоэтажки», ведь на одном взрослом дубе могут одновременно существовать сотни видов насекомых, птиц, мхов и лишайников. Москвичам хорошо знакомы знаменитые вековые дубравы, ставшие визитной карточкой города: это и заповедная Петровская дубрава в Тимирязевском парке, и роскошные рощи Измайлова, Царицына и Кускова. Самым старым дубам столицы, растущим на территории музея-заповедника «Коломенское», уже перевалило за 400–600 лет, и они официально признаны памятниками природы.

Своё поэтичное название сорт получил за способность украшать сад сотнями мелких, но поразительно ярких цветков-колокольчиков, оттенки которых плавно перетекают от нежно-розового до пламенно-алого и карминового, напоминая сияние вечерней столичной иллюминации.